аспирант кафедры акушерства, гинекологии и репродуктологии
postgraduate student, Department of Obstetrics, Gynecology and Reproductology
клинический ординатор
clinical resident
эмбриолог отделения вспомогательных репродуктивных технологий
Embryologist, Department of Assisted Reproductive Technologies
кандидат биологических наук, заведующий лабораторией раннего эмбриогенеза отдела репродуктологии
Cand. of Sci. (Biol.), Head of Early Embryogenesis Laboratory of Reproductology Department
кандидат биологических наук, старший эмбриолог отделения вспомогательных репродуктивных технологий
Cand. of Sci. (Biol.), Senior Embryologist, Department of Assisted Reproductive Technologies
кандидат медицинских наук, доцент кафедры акушерства, гинекологии и репродуктологии, врач акушер-гинеколог отделения вспомогательных репродуктивных технологий
Cand. of Sci. (Med.), associate professor; Department of Obstetrics, Gynecology and Reproductology, Obstetrician-gynecologist at the Department of Assisted Reproductive Technologies
доктор медицинских наук, профессор, заведующая кафедрой акушерства, гинекологии и репродуктологии
Dr. of Sci. (Med.), Professor, Head of the Department of Obstetrics, Gynecology and Reproductology
доктор медицинских наук, профессор, врач уролог отделения вспомогательных репродуктивных технологий
Dr. of Sci. (Med.), Professor, Doctor of Urology, Department of Assisted Reproductive Technologies
доктор медицинских наук, профессор, профессор кафедры акушерства, гинекологии и репродуктологии, заведующий отделением вспомогательных репродуктивных технологий
Dr. of Sci. (Med.), Professor, Professor of the Department of Obstetrics, Gynecology and Reproductology, Head of the Department of Assisted Reproductive Technologies
член-корреспондент РАН, доктор медицинских наук, профессор, профессор кафедры акушерства, гинекологии и репродуктологии, директор
Corresponding Member of the Russian Academy of Sciences, Dr. of Sci. (Med.), Professor, Professor of the Department of Obstetrics, Gynecology and Reproductology, Director
ВВЕДЕНИЕ. Показатели спермограммы, такие как концентрация, подвижность и морфология сперматозоидов используются для оценки интенсивности сперматогенеза, а также некоторых стадий эмбриологического этапа программ вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ): оплодотворения, дробления эмбрионов. Однако прогностическая ценность стандартного спермиологического исследования для исходов ВРТ остается спорной.
ЦЕЛЬ. Оценить влияние концентрации, подвижности и морфологии сперматозоидов на наступление клинической беременности, частоту неразвивающейся беременности и живорождения у пациентов, прошедших процедуры ВРТ.
МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ. В одноцентровое ретроспективное исследование были включены 557 супружеских пар, проходивших лечение методами экстракорпорального оплодотворения (ЭКО) и интрацитоплазматической инъекции сперматозоида (ИКСИ). В зависимости от результатов спермограмм были сформированы 4 группы: пациенты с нормозооспермией (n = 139), астенозооспермией (n = 126), тератозооспермией (n = 149) и олиго-, олигоастенотератозооспермией (n = 143). Для оценки исходов использовались методы описательной статистики, критерий хи-квадрат и логистическая регрессия.
РЕЗУЛЬТАТЫ. Частота клинической беременности в группе с нормозооспермией составила 37,4 %, что значительно выше, чем в группах с астенозооспермией (23,0 %), тератозооспермией (24,2 %) и сочетанной патологией (21,7 %) (p = 0,010). Частота живорождения была наивысшей в группе с нормозооспермией – 32,4 % по сравнению с 15,9 % при астенозооспермии и 16,8 % при сочетанной патологии (p = 0,003). Логистический регрессионный анализ показал, что увеличение подвижности сперматозоидов повышает вероятность живорождения в 1,010 раза (p = 0,033). Однако модель объясняла лишь 1,3 % дисперсии исходов, что свидетельствует о ее низкой предсказательной силе.
ОБСУЖДЕНИЕ. Результаты исследования показывают, что патозооспермия связана с уменьшением вероятности наступления беременности и живорождения в программах ВРТ, что согласуется с данными других работ. Однако связь параметров спермограммы с эффективностью ВРТ подтверждается не во всех исследованиях, что указывает на необходимость учитывать дополнительные факторы, такие как фрагментация ДНК сперматозоидов. Кроме того, различия в результатах могут быть связаны с особенностями оборудования и подходами к проведению процедур ВРТ.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ. Простые параметры спермограммы, например, концентрация, подвижность и морфология сперматозоидов, могут предсказать исход ВРТ, включая частоту клинической беременности и живорождения. Тем не менее их прогностическая ценность остается ограниченной, что требует дальнейших исследований для разработки более точных моделей прогнозирования.
INTRODUCTION. Spermogram parameters such as sperm concentration, motility and morphology are used to evaluate the intensity of spermatogenesis, as well as some stages of the embryological stage of assisted reproductive technology (ART) programs: fertilization and embryo fragmentation. However, the prognostic value of the standard spermiologic study for ART outcomes remains controversial.
OBJECTIVE. To evaluate the effect of sperm concentration, motility and morphology on the onset of clinical pregnancy, incidence of unintended pregnancy and live birth in patients who have undergone ART procedures.
MATERIALS AND METHODS. A single-center retrospective study involved 557 couples treated by in vitro fertilization (IVF) and intracytoplasmic sperm injection (ICSI). Depending on the results of spermograms, 4 groups were formed: patients with normozoospermia (n = 139), asthenozoospermia (n = 126), teratozoospermia (n = 149) and oligo-, oligoasthenoteratozoospermia (n = 143). Descriptive statistics, chi-square test and logistic regression were used to assess outcomes.
RESULTS. Clinical pregnancy rate in in the group with normozoospermia was 37,4 %, which is significantly higher than in the group with asthenozoospermia (23,0 %), teratozoospermia (24,2 %) and comorbidity (21,7 %) (p = 0,010). Live birth rate was highest in the group with normozoospermia – 32,4 %, compared to 15,9 % with asthenozoospermia and 16,8 % with comorbidity (p = 0,003). Logistic regression analysis has showed that increasing sperm motility raises probability of live birth 1,010 times (p = 0,033). However, the model has explained only 1,3% of variance in outcomes, indicating its low predictive power.
DISCUSSION. The study results show that pathozoospermia is associated with reduced likelihood of pregnancy and live birth in ART programs, which is consistent with other studies. However, the association of spermogram parameters with the effectiveness of ART is not confirmed in all studies, indicating that additional factors, such as sperm DNA fragmentation, need to be taken into account. In addition, differences in outcomes may be related to equipment and approaches to ART procedures.
CONCLUSION. Simple spermogram parameters, such as sperm concentration, motility and morphology, can predict the outcome of ART, including the rate of clinical pregnancy and live birth, However, their prognostic value remains limited, requiring further research to develop more accurate prediction models.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.